Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

Публикация января. Стихи Николая Звягинцева

 

 

 

 

ВЗЛЁТКА

 

 

* * *

 

Пока разбуженный чемодан

Читает улицу по складам,

Всю из дырочек и зубцов,

Стебель, косточка, вишня, слива -

Пальцы ощупывают лицо,

Которое в городе поселилось.

 

Вот одиночество и волчанка

Только-только в оконной раме.

Смотри, я плаваю часто-часто:

Брайля, воздуха, Брайля, Брайля.

 

 

* * *

 

Это реверс. Ты согрелась,

Прыгай в зеркало обратно.

Новый снег. Какая прелесть.

Чёрный сокол, белый ратник.

 

Зброя, тутошная зброя,

В этом ходит только клён.

Будем жить свободным кроем,

Каждый сверху заселён.

 

Комментарий удалён.

 

 

* * *

 

Когда колокольчики запоют,

Привстанет лавочник незнакомый,

Скажи ему, как тебя зовут,

Ведь в этом нет ничего такого,

 

Что можно выменять потолок

На восхитительный кончик носа.

Езжай в Испанию, там тепло,

Тебя там любят и произносят.

 

Пока ты воздух горячим лбом,

Как после душа или концерта,

Услышишь — первый, простой, любой

Тебе шепнёт почти без акцента

 

Смешное ола как ола-ла,

Ла-ла зелёного всем сигнала,

Как в детстве мама тебя звала,

Когда ты пряталась и не знала.

 

 

* * *

 

Пуговица расстёгнута.

Кажется, что растёт она,

Что все они вдруг поднимутся,

Придуманные поступки,

Летающие омнибусы,

Которые недоступны.

 

Но чем оно так испугано,

Сколько на нём заклёпок -

Небо с глазами пуговиц,

Только что из самолёта.

 

 

RAEM

 

Здравствуй, умка Эр Эй И Эм.

Знаешь, я никого не ем.

Вся моя жизнь — это писк в ушах,

Такой же слабенький, как Земшар.

 

Я вспоминаю себя в толпе,

С фотографиями в овале,

Как мы заучивали напев,

Длинно-коротко передавали.

 

RAEM — сперва ру-каа-ми ай-даа,

Дальше будет: есть маа-маа.

Тёплый шарик, моя юла,

Певчая циркульная игла.

 

История пишется молоком,

Даже когда грозит молотком.

В эту контору любой сверчок

Может прийти со своим ключом.

 

Каа-тень-каа — слово на букву К,

Как раз для этого молотка.

То, что мы девочку эту поём,

Значит: «перехожу на приём».

 

Я не сплю и не жду трамвая,

Каждый день прохожу по раю,

Знаю, что севера не бывает,

Не влюбляюсь и не забываю.

 

Что там кролик сказал сове

По поводу жизни напополам?

 

Ну, до свидания, ДСВ: 

Доо-ми-ки си-ни-е ви-даа-лаа.

 

 

* * *

 

Глупый заяц, как объясниться,

Как сказать тебе, что я близко,

Даже следы мои солоны.

Вон скучает студент-незнайка,

Зонтик вывернулся наизнанку

В паре выстрелов от войны.

 

Мой сосед со своей соседкой,

Ты сейчас проплывёшь под сеткой,

Потом запутаешься в сетях.

Там любители длинных спичек,

Что никогда не хотят по-птичьи,

Даже по-заячьи не хотят.

 

Они построили город-полис,

Ходят по щиколотку, по пояс,

Носят с берега на корму.

А мне приснилась пустая Троя,

Там патрон сидит на патроне,

Всё разыгрывают, кому.

 

 

* * *

 

Когда стрекозка в житейском гаме

Чиркнет фотографа по усам,

Он со своими пятью ногами

Всё за нее придумает сам,

 

Почувствует книгу чужой охоты

И наши запахи на посошок.

Но почерк, который ему подходит,

Ко мне ни разу не подошёл.

 

Ведь так умеет одна стрекозка

На моментальной своей одной -

Спокойным шагом, пустым и скользким,

В любое распахнутое окно.

 

 

РОГОВА — ПРИГОВА

 

В Москва-реке живут обэриутки,

Боятся треугольных контролёров.

В холодное растительное утро

Я вижу в камышении зелёном:

 

Она по этим будущим шуршащим

Дойдёт до головы или пупка -

Взлетевшая вослед за подлежащим

Великая трамвайная река.

 

 

* * *

 

Все девчонки из мира ближнего

Попадают на край земли,

Там, где вдребезги о приплывшие

И ушедшие корабли.

 

Там, когда из воды и золота

Поменяется на дневной,

Где-то в небе лиса весёлая

Изогнётся к тебе спиной.

 

 

ОРЛОВСКАЯ ПЕЧАТЬ

 

Когда пушистая Терпсихора

Пленит орех за один наскок,

Я вижу цвет в конце перехода

По самому тонкому из волосков.

 

Он ищет дом, говорит спасибо,

Всплывает выше домов и ног,

Как будто строчка на лбу кассира

Из шерсти кисточек и банкнот.

 

Как много в мире подушек пальцев

Для поднимающихся со дна

Всех ниток радужных и шампанских

Внутри бумажного полотна.

 

Они скользят по житейской глине

Своих ревущих сороковых,

Где все влюблённые андрогины

Качают перьями головы.

 

 

* * *

 

Кошка, ты чувствуешь беспокойство.

Сделай почтовым его и скользким.

Я все собрал годовые кольца,

Мне очень нужно тебе сказать,

Закрыть калитку, заклеить клапан,

Потом упасть на четыре лапы

На минус несколько лет назад

 

В слова, раскрашенные вручную.

Они всё бегают и ревнуют.

Ты их запомнила врассыпную,

Тебе и в мыслях, моя душа,

Что может дядька седой и важный

Разбить стекло на своих бумажных,

Когда захочется подышать.

 

 

* * *

 

Потом она скажет, хозяйка тира,

В твоей поселившаяся голове:

С вас две тысячи и четыре,

Вы даёте мне только две.

 

Все монеты содержат сок,

На них иногда выпадает снег.

Пятёрка целит тебе в висок,

Двойка бегает по Луне.

 

Ах, шуршалки, кошачий шаг,

Деньги пряники, пуля дура.

Два по семь это два ковша,

Можно двигать за ними дулом.

 

Оттуда, наверное, кто-то    видит,

Чем ты дышишь, кого листаешь.

Вот по небу идёт Овидий.

Ты подпрыгнешь и не достанешь.

 

 

ЛАСТОЧКА

 

Когда в циферблат шипастый

Незримый воткнётся шест,

Сразу на всех запястьях

Свершается ровно шесть,

 

Из бывшего града Горького,

Рассыпавшегося в труху,

Время грозит иголками

Снизу и наверху.

 

 

* * *

Оксане

 

 

Зачем мне, Беда, твоя беда.

Горит огонь и кипит вода.

Сидели в доме на глыбе льда,

Снаружи думали что пустота,

 

Круглая кожа, кофейный круг,

Когда просыпаешься в январе

И слышишь тонкое чьих-то рук,

Вдыхаешь серое чьих-то рек.

 

Чужая птица, случайный гость,

Мгновенье какое-нибудь одно,

Ты протыкаешь меня насквозь,

Летишь во мне из окна в окно.

 

Теперь он видит себя самого,

В дырку пялится тёмный мир,

Как охотники через ствол,

Своё оружие переломив.

 

 

* * *

 

Он обнюхивает следы,

Год воинственный, урожайный.

Смотрят с той стороны слюды

Все смешливые горожане.

 

Остров света, моя блесна,

Полурыба с озёрным нимбом.

Разбегаешься, не узнать,

Как ты с яблоками в обнимку

 

Тихо падаешь в этот сад,

Невесомая, как плотвица,

Поворачиваться, кусать,

Перевёртываться, ловиться.

 

 

* * *

Наталии Азаровой

 

 

На море четыре часа утра,

Четыре без нас его пролиставших.

Его серебрящаяся кора

Моя незнакомая, как фисташка.

 

Подводные камни его светлы,

Как остро пахнущая нажива.

Скользят жильцы его и узлы,

Которые с вечера не ложились.

 

Как жир охотничий, рыбий пар,

Они спешат корабельным лесом.

Какая ты щедрая, скорлупа,

Какое ничейное ты, железо.

 

 

* * *

Андрею Полякову

 

Вкусная темень, такая шиншилла,

Которая вечно гуляет не с теми.

Мне проезжающая машина

Бросила дерево прямо на стену.

 

Вот он стоит, возникает в разрыве

Между придуманным и постепенным,

Воздух другой оконечности Крыма,

Ласковой, вкрадчивой, велосипедной,

 

Той, что возьмет тебя и опрокинет,

Что-то случайное и молодое -

Мелкие буквы густые такие,

Ждущие дома.

 

 

* * *

 

Она уехала в свой Фаюм,

В котором синие продают

За много-много земных монет.

А мой приятель, художник из,

Он просто смотрит с балкона вниз

И хочет плавает, хочет нет

 

По листьям будущим, бывшим нам,

Где, лишь коснёшься ногами дна,

Она появится, не стучась.

И все зашепчутся по рядам,

Когда холодные, как со льда,

Гораздо выше, чем он сейчас.

 

 

* * *

 

Ты подумал: не хватит рук,

Ты, наверное, был с ней груб,

Никакого тебе гостинца.

Лучше просто ходить по Ду

В свой единственный день в году,

Пережёвывать и груститься.

 

Ты впервые плывёшь нагим,

Даришь рыбам свои шаги,

Метишь воду сапожным шилом.

Город схлопнет свои круги,

Камень вылетит из воды,

Бог покажется из машины.

 

На подсвеченном и пустом

Машет небо тебе хвостом,

Пенелопа уже в кармане.

Воздух медленный, быстрый йод.

Милый мой, у тебя клюёт.

Глупый, это тебя поймали.

 

 

БАЛАКЛАВА

 

Один листригон стоящему рядом
Другому, такому же, говорит:
Сейчас эта сонная Лисистрата
Объявит мир у себя внутри.

Небо, насколько оно другое,
Его нельзя перейти вдвоём.
Оно проснётся, увидит город,
Наденет на голову и споёт.

Фигурка с острова Голодая
Среди скучающих медвежат.
Порода топорщится и выжидает,
Люди к ней тянутся и дрожат.

Жизнь, богатая на миллезимы,
Когда железные все подряд
Душу обёртывают резиной,
Пальцами мокрыми говорят.

Все убегающие от няни
С глазами, распахнутыми на юг.
Мы их закидываем камнями,
Тех, кто на голову и поют.

Просто когда-нибудь    я узнаю,
Как ты попала на сгиб листа
Цветов ожидания, как нарезная
Туго спелёнутая пустота.

 

 

* * *

 

Море кофе за стенкой глиняной.
Мы сидим на железной линии,
Боимся осени, как пожара.
Нам смешно, мы на рынке прелестей,
Я приблизился и приклеился,
Ты сошла и перебежала.

Видишь, едет подружка города,
Чтобы платье своё через голову,
Чтобы из крошек и молока
Что-то малиновое в панировке,
Такие, как если сесть на коробку,
Трапециевидные облака.

 

 

ВЗЛЁТКА

 

В сладком предчувствии, как борзая,
Когда ты весь из горячих щёк,
Жизнь дотронется, как на базаре,
Скажет: попробуй меня ещё.

Из воздуха писем твоих коротких
Смотрят внимательные глаза,
Как плохо сведённая татуировка
Моя доро я тебя не за

Это мне из пустой и зряшной,
Под крупными каплями календаря
«Чтобы я видела вашу пряжку» -
Небесные девочки говорят.

 

 

публикация месяцаЗвягинцев2015 

03.01.2015, 4975 просмотров.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Свидетельство о регистрации СМИ Эл№ ФC77-58606 от 14 июля 2014
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru