Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

«Поехали!» Поэтическое открытие Московского центрального кольца

Рукопись, найденная в бутылке

Несколько месяцев назад во время подводных работ на территории Северо-Евразийской котловины был найден документ. Документ представляет собой несколько скрученных листов бумаги, помещённых в стеклянную бутылку. Примерный возраст — 12–13 тысяч лет. Сохранности документа способствовали пары токсической жидкости, ранее содержавшейся в бутылке — эти пары послужили причиной гибели бактерий, разрушающих бумагу.

Таким образом, перед нами уникальная находка — одно из немногих текстовых свидетельств, относящихся к временам до первой мировой компьютерно-вирусной войны. Анализ содержания текста позволяет сделать предположение, что во времена начала погружения северной части Евразии предпринимались попытки связывать оставшиеся на поверхности участки при помощи организации железнодорожного движения по старым насыпям.

Одна из таких дорог именовалась «Московское центральное кольцо». Её открытие сопровождалось различными ритуальными действиями, в числе которых была поездка группы поэтов по кольцу с зачитыванием стихов на каждой станции — некая разновидность обряда освящения дороги.

Текст является описанием этой поездки одним или несколькими из её участников.


Подъехали на станцию «Шоссе Энтузиастов» почти ровно в двенадцать. Не видно никаких знакомых и пока не заметно никого из потенциальных участников акции. Уезжает наш поезд, подъезжает и уезжает встречный, платформа пустеет. Видимо, те несколько человек, что не уехали — как раз и есть поэты или слушатели. Начинаем проверку этой гипотезы, подходим, спрашиваем. Гипотеза подтверждается. Ждём. Приезжает ещё один поезд, одновременно с этим увеличивается количество людей, входящих на станцию. После отъезда поезда и некоторого очищения платформы нас становится уже больше. Появляются организаторы — Данил Файзов и Юрий Цветков, рассказывают немного о предыстории и подобных поэтических чтениях, происходивших ранее в метро и в электричках[1]. Договариваемся, как будем действовать: в поезде не читаем, на каждой станции выходим, читают один-два человека, недолго, чтоб уложиться до следующего поезда, те, кто не успел к началу, смогут нас догнать. На станциях — не употреблять, будет несколько вылазок «на природу», там можно.

В ожидании поезда пробуем начать чтения. Первым пробует Александр Курбатов. Называет своё произведение «Железнодорожно-попрошательное»:

Взгляните на меня — я дед,
Я долго жил, меня зовут Джавдет,
Ни Сухов, ни Саид, ни Абдулла
Не озаботились моей поимкой,
Советска власть была, потом прошла,
Я прожил человеком-невидимкой.
А режиссёра фильма Мотыля
Я упросил, чтоб в кадр не попадать ни разу.
Гражданочка, добавьте три рубля
На минеральную без газа.

Стихотворение заканчивается, до поезда ещё несколько минут, но желающих продолжить пока нет.

Интервалы между поездами около десяти минут, на кольце около тридцати станций (немного меньше — некоторые пока не открыты) — получается примерно триста минут или пять часов на всё путешествие. Так что первоначальные расчёты закончить все до трёх кажутся слишком смелыми. А ещё ж вылазки «на природу».

Подъезжает поезд. Загружаемся. Станция «Соколиная гора» не доделана, проезжаем без остановки. Станция «Измайловская». Выходим. Нас уже ждут. Образуем неправильной формы кружок. К кружку подтягиваются люди, здороваются, нас становится больше раза в два. Ещё раз для всех присоединившихся Файзов описывает порядок наших будущих действий.

Тут откуда-то со стороны появляется Алексей Сосна, ему сразу же предлагают читать. «Легко!» — говорит Сосна и читает:

***

эти руки эти ноги
эти маленькие груди
так хотелось их потрогать
а вокруг всё люди

на мои большие чувства
был ответом секс банальный
с точки зрения искусства
жест не слишком актуальный

Загружаемся в поезд. Едем мимо бутафорского Измайловского кремля. Для человека, не знающего, что кремль бутафорский, он, наверное, издали выглядит исторически достоверно — обшарпанный и запущенный.

Станция «Локомотив». Нас ещё прибавляется. Вызывается прочесть Николай Байтов:

Кто позабывает про презерватив,
Тот заболевает за Локомотив.
                    (фанатская кричалка соперников футбольного клуба «Локомотив»)

Всё. Вот такое короткое. Есть ещё время до следующего поезда. Читает Татьяна Милова, про железнодорожное кольцо, но другое — испытательное кольцо в Щербинке:

***

Ще́рбинка. Полигон.
Зябко; рельсовый путь
Свернулся в кольцо.
За колесом колесо,
За вагоном вагон
Поезд следует в назначенный пункт —

Ще́рбинку…

<…>

… Здесь кончается свет
И начинается миф,
Океан лижет рельсы и край черепахи,
Погружая в себя за предметом предмет —
От флажка «Миру — мир!»
До весьма уже ветхой, но чистой рубахи.

Не успеваю всё записывать и запоминать, только начало, конец и некоторые куски. Ладно, снимающих видео много, потом посмотрю, восстановлю. Татьяна читает ещё одно, но тоже короткое. Есть ещё время до поезда.

Паузу опять разряжает Алексей Сосна — начинает читать стихотворение-воспоминание о визите к Катьке Пресман и её престарелому деду. На середине стихотворения подходит поезд. Сосна пытается успеть дочитать, но видно, что поезд ждать не будет. Поэтому, не прерывая чтений, наш кружок перемещается в вагон, двери закрываются, стихотворение заканчивается:

…юности захлопнуто окно
да и Катька — Волкова давно

Следующая станция — «Бульвар Рокоссовского». Процесс уже входит в ритм. Читает Юлия Скородумова:

***

Скорый поезд минует вокзалообразную станцию —
областных устремлений престол.
Ветер врачует преклонного возраста статую,
отбиваясь от вороха жухлых больничных листов.

<…>

Поезд тянет, хрустя позвонками, гусиную шею.
Мир меняет состав, консистенцию видимой зги.

<…>

Ты уже ревизор. Мы уже подъезжаем к острогу,
не решив с неизвестным тобой уравнение рельс,
коим грезит на полке, завернут в казенную тогу,
обкурившийся дымом отечества эпикуреец.

Доезжаем до станции «Белокаменная». Наверное, это будет самая тихая и невостребованная станция кольца. Возле неё нет никаких жилищ, никаких предприятий и организаций, только маленький вокзальчик, построенный сто лет назад. По другую сторону путей — Лосиный остров и какие-то развалины на берегу этого острова. Здесь будет наша первая вылазка. Движемся по подземному переходу, затем по дорожке с указателями «Для инвалидов». Дорожка заканчивается в колее на месте вывороченных старых железнодорожных путей, далее разбиваемся на тонкие потоки-ручейки и протаптываем тропинки через комья земли, коряги и всякий мусор. Доходим до развалин. Все развалины — по виду, какие-то бывшие гаражи, склады или ангары — покрыты рисунками. Рисунки умелые и интересные, не просто надписи, а осмысленные картины. Одна из картин как раз сейчас находится в процессе создания. Художник удивлён, откуда вдруг такая толпа набежала, но не отвлекается, продолжает работать. В одном из гаражей на стене в глубине нарисована крыса, вылезающая из нарисованной дыры в стене. Крыса большая, морда — метр на метр, натуралистичная. В темноте, если случайно осветить фонариком, наверное, можно принять за живую.

Огибаем высокохудожественные гаражи, располагаемся на полянке. Солнышко, тепло, хорошо — самая правильная осень. Извлекаются пластиковые стаканчики, некоторая закуска, кто-то достаёт солёные грибы, кто-то находит в траве грибы несолёные и подкидывает их к солёным. Наливаем, провозглашаем, чокаемся. И так несколько раз. Крепнет чувство, что да — не зря выбрались. Но сильно расслабляться нельзя. Собираемся и выходим обратно к кольцу — продолжать наше дело.

На платформе, пока ждём поезда, читает Евгений Лесин — совсем недавнее, написанное как раз по поводу этой нашей поездки:

Следующая станция «Ростокино», переход на платформу «Северянин» ярославского направления. Читают Света Литвак и Николай Байтов. Точнее, не читают, а поют:
Это про платформу «Северянин». Вторая песня — про «Ростокино»:
Андрей Колпаков ударно читает стихотворение «Кольца»:
Постепенно вырисовываются два направления злободневности: железнодорожное и географическое. Байтов читает стихотворение, «которое должно быть прочитано именно в этом секторе Москвы»:
Перегон до «Ботанического сада». Выходим на платформу. По обе стороны от путей происходит какая-то лихорадочная стройка. Наша толпа занимает уже всю ширину платформы. Читает Алексей Яковлев. Направление злободневности — железнодорожное:
Ещё одно стихотворение, на этот раз географическое:
Тут подъехал поезд, и осталось неизвестным — оканчивается на этом стихотворение, или герой ещё дальше что-то сделал. Следующая станция — «Владыкино». Здесь запланирована вторая вылазка — в Ботанический сад, к которому эта станция ближе, чем станция «Ботанический сад». Предваряя вылазку, Андрей Филимонов читает стихотворение Макса Батурина:

Выходим в город. Тут вокруг станции действительно город — рядом метро, много людей. Какая-то автомойка-автосервис, возле неё — свадебный горбатый «Запорожец» и самодельный робот на цепи. Проходим до калитки в Ботансад и очень быстро попадаем в угол сада, тупиковый и не посещаемый людьми. Располагаемся на некоторое время. Наполняем, провозглашаем, чокаемся. Уже пошли всякие тихие песни, рассказы, кто-то ходил исследовать трансформаторную будку за забором. Но опять удалось надолго не застрять за этими приятными занятиями. Возвращаемся на кольцо.

В ожидании поезда читает Ксения Егольникова:

На этом месте нужно было срочно входить в поезд. Короткий перегон до станции «Окружная». Ксения продолжает читать, но не прерванное стихотворение, а другое.
Затем Николай Байтов вспоминает стихотворение «Поезд»:
(длинная беседа с весомыми аргументами с обеих сторон)
На станции «Лихоборы» читал Сергей Ташевский. Сначала за себя, потом за Андрея Полонского, который не смог приехать по причинам географической отдалённости.
Станцию «Коптево» поезд проехал мимо. На станции «Балтийская» читали Диана Рыжакова и Ольга Вирязова:
На «Балтийской» впервые происходит уменьшение наших рядов. Кому-то надо отправляться по своим делам. Но пока нас по-прежнему много. Станция «Покровское-Стрешнево» намечена для следующей вылазки на природу. Но оказывается, что на природу — в парк «Покровское-Стрешнево» со станции выйти сложно. Зато можно попасть на железнодорожный остров «Светлый проезд» — район серых четырёхэтажных домов, отделённых от остального города железнодорожными путями. Можно считать, что этот район — тоже парк, только в нём построили несколько небольших серых домов. На этом привале чтения стихийно продолжаются. Александр Курбатов вспоминает короткое железнодорожное стихотворение Юрия Угольникова, который хотел поучаствовать в поездке, но не смог:

Вспоминают ещё нескольких людей, которые не смогли — Геннадия Каневского, Дмитрия Данилова, Данилу Давыдова.

Инерция железнодорожного настроения приводит к коллективному распеванию песен соответствующей тематики: «Последняя электричка», «На Тихорецкую состав отправится…», «На Киевском вокзале стою я молодой…» Разведгруппа, высланная на поиски магазина, нашла по запаху не магазин, а целый хлебозавод. По этой причине, вернувшись на станцию, там больше ничего не читали, а отламывали и ели горячий батон.

Кольцо как будто ускоряется, станции «Панфиловская» и «Зорге» ещё не открыты, тоже без остановки.

На станции «Хорошево» читает Елена Дорогавцева:

***

Хотела быть водителем трамвая
троллейбусом хотела я водить
в душе я шоферюга недобитый
на площади вокзальной я стою
таксую за пятьсот рублей на пиво
стреляю беломор в Замоскворечье
за до угла готова расшибиться
и в крайний левый хук по запчастям
чтоб воробьям забить по самой гайке
пол-литра нефильтрованного детства
по улице моей новопесчаной
чтоб как в моём на Соколе кирпичном
тот скользкий звук и тень на потолке.

Продолжает чтения Ольга Ильницкая:

***

Сидели ласточки на стенке,
Как будто косточки на счетах,
Согнув условные коленки,
А драный кот их взглядом щелкал…

После такой безобидной зарисовки переходит к стихам про Украину, читает эпиграф:

Склоняли долго мы главы
Под предводительством Варшавы,
Под самовластием Москвы.
Но независимой державой
Украйне быть уже пора
                         А. С. Пушкин. Мазепа

К самому стихотворению перейти не успевает — приходит поезд.

Станция «Шелепиха». Александр Курбатов исполняет «Марш энтузиастов купания в черте города»:

***

Идём купаться в Москве-реке.
И не бояться ступить на стёкла!
На стёкла можно ступить везде —
Потом само зарастёт оно.

<…>

Идём купаться в Москве-реке,
На Шелепихинском диком пляже.
Трусы и рубашка лежат на земле,
Лежат как память о нас, отважных.
      Трусы и рубашка лежат на земле.
      Мы не побоялись попасть под баржу.

Потом переходит к песне, не относящейся к району Шелепихи:

***

— Собачика, собачика,
Скажи, пожалуйста, собачика, собачика,
А где тут улица Лобачика, Лобачика,
А то никак я не найду…

Допевает уже в вагоне:

…И вот они, обнявшися,
Друг друга радостно узнавши и обнявшися,
Про детский сад развспоминавшися,
Куда-то медленно бредут.

В бермудском треугольнике,
Там где Мелькомбинат «Сокольники», «Сокольники»,
И где бесследно исчезают алкоголики,
Быть может, счастие найдут.

Доезжаем до станции «Деловой центр». Станция помещена в прозрачную зелёную трубу. Поэтому весь окружающий мир видятся отсюда зелёным. Исключением является полоска неба вверху, в промежутке, где пластиковые половинки трубы смыкаются не полностью. Небо в этом промежутке кажется почему-то сиреневым. Наверное, это такое свойство человеческого глаза — настроившись на зелёный, выделять из остальных цветов оттенки, дополнительные к зелёному. Вид, конечно, фантастический с этим сиреневым небом. Фотоаппарат не передаёт — он видит всё по нормальному.

В этих футуристических декорациях читает Данил Файзов:

***

постой покури паровоз твой на дальнем пути
и может еще обернуться успеешь
и шапку натянешь и шарфиком шею
еще обмотаешь и двинешься в сторону от

<…>

но холодно пальцам сжимающим мятный билет
и психосоматика психо сама
возможность остаться сникает и сходит на нет.

После Файзова читает Юрий Цветков. Начинает с предуведомления:

— Два коротких стихотворения на одну тему и одно на другую. Посвящённые, как обычно в последнее время, семье:

***

Мелькнула стайка балерин
И в доме музыка, играем,
Изобразила Надя ряд картин,
Кота кормить не забываем.

А жалко всё-таки, что все мы умираем.

И второй текст

(Лесин:
— На ту же тему? Ты пугаешь.)

***

«Коли мы бiдны,
Так и должны быть бiдны», —
говорила прабабушка моей жены Ксения Леонтьевна.
И была права.
Но не в смысле духа или денег.
А в смысле, что все мы смертны.

И на другую тему:

(Лесин, облегчённо:
— Ну, давай уже.)

***

Тут ведь как —
Либо либидо,
либо обида,
либо сам дурак.

А груди — как дули.
Опять надули.

Подходит поезд. Загружаемся в него. Поезд вывозит нас из зелёной трубы. Постепенно глаза отвыкают от зелёного, сиреневое небо плавно становится голубым. Перегон короткий — переезд по мосту над рекой, тоннель под Кутузовским проспектом и сразу же станция «Кутузовская». На станции продолжаются какие-то строительно-отделочные работы, визг дисковой пилы, летят искры. Мы отходим в дальний конец станции. Ольга Ильницкая начинает читать стихи про Украину, которые не успела прочитать на «Хорошевской»:

Еднiсть

Ладонь у долоню,
долоню в ладонь.
Переклик чистых «до».
Единство дум, братерство мов
скрiзь соль и сiль — в одно.
Мiй тато родом из-под Брянска,
а ненька — з степу, з-понад моря…

Елена Семёнова читает, частично заглушаема визгами пилы. Между колонн выглядывает охранник, видимо, привлечённый предыдущими звуками украинской речи, к нему подходит ещё один, потом ещё один, они слушают, совещаются — являем ли мы собой несанкционированный митинг? Мешаем ли проходу пассажиров? Вроде бы успокаиваются, мер никаких не предпринимают, слушают.

***

Птица-женщина — некрасивая, тонкая слабая птица,
Шеей, крыльями помавает, вздрагивает в тишине.
Весь её облик как бы торопится извиниться
За то, что она есть — во сне и наяву, внутри и вовне…

…Женщина — внезапная, путаная, противоречивая
С просвечивающим на щечке лебяжьим пушком,
Вдруг — заливается песней щемящей кручины
В горнице детскому богу в доверчивое ушко.

Опять переезд над водой — до Лужников.

На станции «Лужники» читает Евгений Лесин. Сначала стихотворение «Кривое нецентральное кольцо», затем — романс «Не говорите мне — алкаш…»:

***

Не говорите мне: алкаш,
Скажите: алкороссиянин!
А то и Крым уже не ваш,
И мэр столицы не Собянин…

Ещё раз проезжаем над водой. Станция «Площадь Гагарина». Единственная «подземная» станция кольца, находится в тоннеле под Площадью Гагарина.

Читает Ольга Вирязова:

***

Солнце доставали из печи
и студили на дожде, студили…
Над словами лампочку включить,
чтобы далеко не заходили…

…Многоножки выбирают жизнь —
разбежались, угодили в чьи-то
клювы. Так им жаждалось чужим
причаститься насекомолюто…

Здесь нас покидают ещё несколько человек, в том числе Цветков и Файзов — им нужно успевать на вечер Владимира Аристова. Но ожидается и пополнение — Файзов говорит, что ему звонили: нас догоняет семья Денисовых — Алексей Денисов, Елена Круглова и их дочь Лиля. Договариваемся, что будем их ждать на следующей станции «Крымская».

Александра Казарновская читает, адресуясь к покидающим нас:

***

Еврей, не покидай Россию,
В Нью-Йорке средь докучных дел
Ты вспомнишь русскую осину,
Где ты повеситься хотел.

На станции «Крымская» выходим, поднимаемся на насыпь над железной дорогой. Раньше тут был дикий пригорок, заросший травой и кустами. Теперь его решили окультурить — кусты повыкорчевали, завезли земли, разровняли. Среди комьев земли осталось торчать одинокое деревце, возле него мы и располагаемся. Да, семья Денисовых нас догнала, но не в полном составе — только мама с дочкой. А Лёша Денисов идёт пешком от «Шаболовской» до площади Гагарина, потому что у него денег нет на метро, а кольцо пока бесплатное. Так что надо подождать, скоро он нас догонит. Вот и ждём. Солнце светит уже почти горизонтально. Кажется, что становится теплей. Неожиданно выясняется, что нас догнали Света Литвак и Николай Байтов — они возвращались в Ботанический сад за забытым там букетиком и теперь приехали обратно. Объясняем, как нас найти.

Привал получается какой-то долгий и расслабляющий. Наконец получаем сигнал от Денисова, что он дошёл до «Площади Гагарина» и едет к нам. Спускаемся вереницей с холма. Вспоминаем, что на «Крымской» мы ещё ничего не читали. Читает Татьяна Милова:

…Сколько же лет прорываюсь на электричках
Через багряное, беззвучное это пламя,
Сколько же раз кровь моя поменялась!
Пляшет, вахлачка, лицо подернув туманом.
Так вот и не заметишь, взгляда не отрывая.
Так вот войдешь — и не заметишь; а поезд едет.

                       («Прячешься в городе два, и три дня, и знаешь…»)

Перегон до станции «Верхние Котлы». Шпаргалки и заготовки закончились, но впереди до замыкания кольца ещё немало станций. Решаем, что дальше можно читать в произвольном порядке, кто что вспомнит, своё, не своё — не важно.

Елена Круглова сразу же начинает с Маяковского:

***

Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?

Подхватывают хором Юлия Скородумова и Виктор Черненко, из Кручёных:

***

Дыр бул щыл
убещур
скум
вы со бу
р л эз

Опять Круглова, из Хлебникова:

***

И черный рак на белом блюде
Поймал колосья синей ржи.
И разговоры о простуде,
О море праздности и лжи…

Не помнит, как там дальше, поэтому, чтобы не терять темпа, перескакивает на Лермонтова:

     …А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
     Таитесь вы под сению закона,
     Пред вами суд и правда — всё молчи!..
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
     Есть грозный суд: он ждет;
     Он не доступен звону злата,
И мысли и дела он знает наперед.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
     Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей черной кровью
     Поэта праведную кровь!

Заканчивает под аплодисменты окруживших нас «надменных потомков». Лесин вспоминает Северянина и читает в камеру спартаковскому болельщику Максиму Кузнецову:

* * *

Мясо наелось мяса, мясо наелось спаржи,
Мясо наелось рыбы и налилось вином.
И расплатившись с мясом, в полумясном экипаже
Вдруг покатило к мясу в шляпе с большим пером.

 Мясо ласкало мясо и отдавалось мясу.
И сотворяло мясо по прописям земным.
Мясо болело, гнило и превращалось в массу
Смрадного разложенья, свойственного мясным.

 Отваживается прочесть Валерий Панфилов.

— Чужое?
— Нет, своё.
— Вот ты сволочь, а!'

Читает:

О! Падший лист.

Видит, что все на него смотрят и ждут продолжения. Поясняет:

— Всё
— Прекрасно!

Юлия Скородумова тоже вспоминает:

Всё снега вокруг и снега
Ты наставила мне рога
И поэтому в тех снегах
Я приду к тебе на рогах
             (Никита Зонов)

— Дальше не помнишь? Или всё?
— Всё

Поезд. Опять над водой. А затем по территории бывшего завода ЗИЛ. Территория превращена в ровное поле, в котором в нескольких местах, как последние зубы торчат крошащиеся бывшие корпуса завода. За ними вдали краны строят новые жилые комплексы. На фоне ярко-жёлтого закатного неба и развалины, и новостройки выглядят одинаковыми просвечивающими остовами.

Продолжается чтение своих-чужих стихов.

Николай Байтов:
— Стихотворение, автора не знаю. Когда я был маленьким, школьником, шёл по улице, и там был какой-то пьяный мужик, и он декламировал стихи, стихи мне запомнились.

***
Двадцатый век
Из мыльного завода
А я из ЗИЛа выхожу
Товарищ, ты с какого года? —
Сегодня (и завтра) я тебя спрошу.

Александр Курбатов поёт песню «Пьяные часто падают»:

Прикоснись к земному шару двумями руками,
Прикоснись к земному шару, хоть он на ощупь совсем не шар.
Прикоснись к земному шару и стань, как каменный памятник,
Прикоснись к земному шару, превратись в земной шар…

Александра Казарновская начинает вспоминать стихи из «Весёлых картинок»:

…Как же ты пролез в стакан —
Удивился великан.
              (Генрих Сапгир. Встреча)

***
Кит приехал в Магадан —
Больше дома чемодан!
Кит носильщика просил:
— Посадите на такси!
— Нет — сказал ему носильщик…
                         (Иван Демьянов)

В общем, как-то так. Не доехал кит.

Уже поздно — семь вечера. Никто не рассчитывал, что наше путешествие так затянется. Решаем «Автозаводскую» пропустить, «Дубровка» ещё не открыта. На «Угрешской» выходим для последней передышки.

На «Угрешской» у выхода со всех сторон заборы. Далеко отходить неохота. Находим холм, по которому проложены какие-то толстые трубы. Располагаемся на трубах и возле труб. Облегчаем наш груз — доедаем и допиваем всё, что осталось.

Курбатов поёт песню про последний московский трамвай. Там упоминается угрешский трамвайно-железнодорожный переезд — место, где городская трамвайная сеть соединяется с сетью железных дорог России. Это место находится как раз под нами — внизу у холма.

У Елены Семёновой (Листика) обнаруживаем листики со стихами. Начинаем их друг другу передавать и читать по очереди:

«Ну что у нас? — Кастрюля всей вселенной —
Варить её на медленном огне…

…Я не поэт, я просто птичий грай…

…Где на фосфорическом дне…

Как-то долго опять получилось с нашей вылазкой на природу. На «Угрешскую» пришли уже почти в темноте. Там опять находим Свету Литвак и Николая Байтова — они уже попрощались и хотели уезжать, но перепутали направление и поехали обратно к «Автозаводской». Там вышли, решили, что это знак — нельзя было станцию пропускать. Прочитали, дождались поезда и вернулись к нам.

Вдохновлённые этим фактом, решаем больше станций не пропускать, выходить и читать на каждой, как изначально и было задумано. Поочерёдно выходим на пустых и тёмных станциях. «Новохохловская», «Нижегородская», «Андроновка».

В ход идёт всё, что вспомнилось:

Рисунок

…И я понял, что замысел,
                                 который движет нашей рукою,
Выше, чем вымысел,
                                 который доступен нашей руке.
И потому вовек не будет
                                труд наш напрасным, а замысел — праздным.
И будет прекрасным
                                дело, которое изберём.
И все наши годы — лишь плавные переходы
                                между зелёным и красным,
Перемены погоды между апрелем и сентябрём.
                                                    Ю. Левитанский

 
…То ли дело, братцы, дома…
Ну, пошёл же, погоняй!
                                   А. Пушкин. Дорожные жалобы

 
Алексей Денисов вспоминает даже Евгения Рейна, называя его по-дружески Генрихом Сапгиром:

В парке

В закрытом на просушку парке
для разыгравшейся овчарки
разбег и холоден и мал.
Ее хозяин смотрит хмуро.
«Все прочее литература», —
я раньше это понимал…

На «Нижегородской» Николай Байтов исполняет по заявкам про акулу:

***
Пришла акула чернорылая,
За ней акула длиннокрылая.
Они злокозненно курсируют
Вблизи курортных берегов.
Они питаются туристами,
Причём, как правило, российскими —
Пойдешь купаться и останешься
Без рук, а может, и без ног.

А бедный мальчик в детском садике
Настолько спятил из-за этого,
Что покусал всех воспитателей,
И даже нескольких детей.
Он возомнил себя акулою,
Так что испуганным родителям
Пришлось скорей в театр кукольный
Его вести, чтобы отвлечь.

Замыкаем кольцо на станции «Шоссе Энтузиастов».

У-ф-ф-ф

Прощаемся и разъезжаемся. Часть в одну сторону по кольцу, часть — в другую.

Нас становится всё меньше и меньше.

Тринадцать.
Девять.
Пять.
Трое.
Двое.

Обнаруживаем в рюкзаке пустую бутылку. Возникает идея, что самым правильным будет засунуть эти листки с описанием поездки в бутылку и отправить её в плавание. Да, так лучше всего. Интересно, кто найдёт бутылку?


Подробный анализ и расшифровка текстов ещё предстоит. Но для меня лично самым сильным впечатлением и самым неожиданным открытием явилось вот это ощущение полного счастья, сама возможность локального счастья при общем движении к гибели. Наверное, поэтому я поддался на уговоры странного человека Одарченко, который уверял, что у него есть технология отправки информации в прошлое. В конце концов, мы ничего не теряем. Так что можно попробовать.
В общем, ловите сигнал, что вашу бутылку нашли.

Николай Катмаков,
Институт древних рукописей им. А. А. Зализняка
05.04.16 211


В самом конце 1980-х участники клуба «Поэзия» катались по кольцевой линии метро с итоговыми чтениями на станции «Маяковская», этакий выход поэзии из андеграунда, в 1990-е большая группа литераторов проехалась от Курского вокзала до Петушков. Уже ближе к нашему путешествию, в 2007-м арт-группа «Война» устроила бесшабашные «Поминки по Дмитрию А. Пригову», оккупировав со столами, выпивкой и закуской один из вагонов той же кольцевой. (Прим. ред.)

 

МЦК 

08.10.2016, 781 просмотр.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Свидетельство о регистрации СМИ Эл№ ФC77-58606 от 14 июля 2014
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru