Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

Публикация 09/2019. Стихи Дмитрия Веденяпина

ПЕРЕД ЛИЦОМ КОНТУЖЕННЫХ ВЕЩЕЙ

* * *

Облака сошлись и расточились,
Яко врази.
Да пребудет с нами Божья милость,
Чтоб не сглазить —
Тьфу-тьфу-тьфу — вот этого просвета,
Где всегда —
Это кто там врёт и не краснеет —
Ладно, рдеет,
В смысле, все редеет
Облаков летучая гряда.

* * *

Привыкнуть к этому нельзя вообще,
Ни тут, нигде, ни в праздники, ни в будни.
Перед лицом контуженных вещей
Я в том клянусь торжественно и чудне.

Мы пыжимся (естественно, вотще)
Вообразить, что остров обитаем —
Пальто висит! — в присутствии вещей
И видимом отсутствии хозяев.

Какой-то звяк! Я думал, ключ — увы,
То звякнули опущенные звенья.
Вот Пятница жуёт пучок травы,
А где Суббота или Воскресенье?

Понятно, что вот так нехорошо,
Что нас найдут и отвезут обратно
Туда, где нам уже или ещё
Понятно то, что слишком непонятно.

* * *

Фррр!.. Порррх! Попугайчик взлетает на дверь,
Как бы солнечный блик нежно-аква-зелёного цвета.
Он журчит и трещит — ладно, ладно и что ж нам теперь
Тоже прыгать от счастья? А что ж ещё, если не это?

Вот, довольная точка, он скачет вверху, как йо-йо,
Как поганка дождя на воде, лягушачья наяда,
Лопоча что-то здешнее, думая что-то своё,
Принимая как должное наши влюбленные взгляды.

It is hard being green — он в зелёную дует дуду,
Потому что вот так повторять он специально задуман.
Я надеюсь, конечно, что он не имеет в виду
То, что мы тут щебечем внизу: it is hard being human.

* * *

Он укатил, и дождь погас,
Остались только бесцветный гул
И темнота, в которой, как во всех прекрасных
Стихах, мерцали время, зеркало и стул.

Не будем важничать — мы тоже
Ещё пока
Окружены похожими предметами,
Белеющими ночью, как река.

Не будем унывать — мы тоже,
Как те и тот,
Наматываем шарф, выходим из подъезда
И раскрываем зонт.

В конце концов, лет через двести-триста,
Как обещал Антон,
Жизнь изумительная, новая, прекрасная
Обступит всех живых со всех сторон.

* * *

Сквозь черты лица, выражение глаз и рук
(Усмехнувшемуся щелбан — так бывает!)
Было видно, как время делает полукруг,
Приземляется в будущем и взлетает,

Лет примерно на сто назад, на сто вперёд
Размахнув слепящие крылья-числа.
Посредине — дыхальца, трубка-рот,
Брюшко, грудка, усики, щупик смысла.

* * *

Я увидел вчера человека с таким лицом,
Что, закрыв широко глаза, опять поверил
Непонятно во что: в связь времён, в суп с котом,
В то, что это было по крайней мере.

Это был друг родителей с редким разрезом глаз,
Формой губ и морщин, какие раньше
Почему-то встречались, а сейчас
Повывелись напрочь.

Тот курил, и этот, здешний, терзал
Зажигалку — наконец, зажёг, затянулся.
Я поймал его взгляд — он меня не узнал,
Но улыбнулся.

* * *

Всё парусиновое: ветер, пиджаки,
Фанерные перегородки, отраженье
Плакучей ивы в зеркале реки,
Надежды и сомненья.

Усталый счетовод бросает долгий взгляд
На пляж, где слишком жарко, слишком грязно.
Как можно отдыхать под этот гвалт?
Как это может нравиться?.. Неясно.

А впрочем, кто я, чтоб судить других,
Суди себя, другие неподсудны,
Подумал он, и пляжный гам утих,
И зной ушёл… Но думать очень трудно.

* * *

И ропщет мыслящий тростник…
Ф. Тютчев

В жару берег озера
с самого утра зарастал мыслящим тростником.
Тростник плескался,
слушал громкую музыку,
играл в волейбол
и то и дело роптал
по разным поводам.

В непогоду берег пустел.
Озеро жило своей внутренней жизнью.
Редкие мыслящие травинки,
если и появлялись под здешними соснами,
то лишь затем, чтобы поглазеть на
дома на другом берегу,
серебристо-матовые пайетки озёрной ряби,
бурые водоросли
и своих антиподов:
тростниковых мыслителей,
стоящих по колено в воде
в облаке серых комаров,
жёлтых кувшинок
и синих стрекоз.

* * *

Первенство по самбо. Длинный зал.
Запах пота, хлопка и… левкаса.
Я тогда Флоренского читал:
Ксерокопию «Иконастаса».

Я принёс с собой её тогда
С чистой курткой (мама постирала)
И читал урывками — ну да,
Прямо там, не уходя из зала.

Я читал про вывернутый смысл
Времени, границу сна и яви,
А потом вставал и выходил
На ковёр в неочевидном праве

Находиться сразу там и здесь,
На ковре и в листьях слов и — ух ты! —
Получалось сделать «ахиллес»,
Оставаясь чем-то вроде буквы.

* * *

Что значит быть собой — большой вопрос,
Но иногда мерещатся ответы
Вот в этом сочетании берёз,
Черники, ёлок, мха и бересклета.

Вы скажете: нашёлся Пастернак.
А я на это вам скажу: когда мне
Вчера в лесу пропели Guten Tag,
Я сразу вспомнил Когена и Марбург.

Я вспомнил лязг и блеск когтистых крыш,
Тбилиси, Переделкино и Лондон,
Я мог бы вспомнить Пермь или Париж,
Венецию и Пизу, но не вспомнил.

Зато я вдруг увидел сам себя,
Как я стою вот так, не забывая
О счастье… Пастернак не Пастернак,
Я знал ответ… Теперь опять не знаю.

* * *

Как говорил в одном письме Иванов,
Я тоже эпигон,
Но тут существенны, конечно, степень
И то, что есть канон

Не выдуманный, а такой, который
Желтеет, как луна
Над розовым, само собою, морем.
И музыка слышна.

И есть кафе в каре ночных платанов,
Увитое плющом,
И кажется, что там сидит Иванов,
Не кто-нибудь ещё.

* * *

Французская такая тема:
Сидеть в кафе, тянуть вино,
Жевать багет, глазеть в окно
На фрезии и хризантемы.

Миф? C’est-à-dire, делите на два?
Я сам так думал, но когда
Гуляешь тут туда-сюда,
То понимаешь: это правда.

Не веришь, что так может быть,
Но вот сидят и точат лясы,
Грызут полусырое мясо
И выбегают покурить.

А это что за идиот,
Вот этот, самый молчаливый,
В углу уставился в блокнот?
Ах, это я! Ну да… Ну вот.

С пустой корзинкой

Yet…
Coleridge

Я бродил целый день
По дорожкам, овражкам, полянкам,
А нашёл ничего,
Как сказала б моя англичанка.

И была б неправа,
Потому что то прямо, то криво
То кора, то трава
Мне мигали, что мёртвые живы.

Мне подмигивал мох,
И лишайник, цепляясь за ветки,
Улыбался, как мог,
Со стены самодельной беседки.

Лес в полосках верже
Весь светился то ярко, то слабо,
Как ещё и уже —
Англичанка меня поняла бы.

Люди в отпуске

Мнемозина взмахнет покрывалом,
Ничего не имея в виду,
А тебе уж великое в малом
Замаячит на тихом ходу.

В этом акалептическом мире
Даже вера, и та не к лицу.
Тут не Нилус, а просто четыре
Человека в сосновом лесу

В дачной вечнозелёной свободе,
С пляжным плохо надутым мячом
Вот гуляют, журча о погоде
Или, можно сказать, ни о чём.

Эта встреча не тянет на чудо
И вообще ни на что, а тогда
Почему ж ты застыл, как Гертруда,
Со зрачками известно куда?

Скоро небо совьётся, как свиток,
Горы дрогнут и тронутся с мест,
Звёзды рухнут на землю, а ты тут
Про какие-то дачу и лес.

* * *

А. П.

Завтра будет день опять
А. Петрова

И это будет вечно начинаться
О. Мандельштам

Какое-то, что ли, пространство,
Дыхание вечности — ах! —
Искрящийся бархат асфальта
В берёзовых жёлтых кружках.

На то он и август — деревья
Роняют листочки свои.
Ошибка в тоскливой идее
Про пункт назначения, и

Хрюша, и Филя с Каркушей,
Катая нас всех на луне,
Внушили имеющим уши
Уверенность в завтрашнем дне.

* * *

Из домика под крышей-одеялом
На свой же непрозревший риск и страх,
Из темноты, пульсирующей алым,
Из глубины воззвах.

Из комнаты, где вещи впали в ступор
От счастья невообразимых бед,
Как будто домик превратился в рупор,
А голос — в свет.

публикация месяца 

27.09.2019, 494 просмотра.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Свидетельство о регистрации СМИ Эл№ ФC77-58606 от 14 июля 2014
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru