Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

Памяти Юза Алешковского (21 сентября 1929 — 21 марта 2022)

 

Андрей Макаревич

У Юза внутри был идеальный камертон. Такое бывает очень редко — это не то, что можно приобрести или развить с помощью занятий: он или есть, или его нет. И всё, что Юз говорил, писал, пел — выстраивалось по этому камертону. Жить с такой штукой непросто — любое соприкосновение с пошлостью, бездарностью доставляет страдание. А Юз, сохранив этот инструмент, прожил долгую красивую жизнь.

Земля пухом.

 

Сергей Гандлевский

Как-то я выгуливал собаку в сквере возле «Дворца детского творчества» на Огородной слободе. И обратил внимание на двух сильно пожилых мужчин — один с выражением читал другому какую-то книгу, и оба веселились. Привлечённый нечастым идиллическим зрелищем, я стал сужать круги и прислушиваться — и не поверил своим ушам: пенсионеры коротали весенний вечер за чтением «Маскировки»!

А лет десять назад в сильный зной шли по Тверскому бульвару Юз Алешковский, его близкий друг Александр Горелик и я, по обыкновению, с собакой. Было довольно безлюдно. Внезапно пыльные кусты отцветшей сирени зашевелились, и оттуда показался мужик на четвереньках, видно уже опохмелившийся. Он перевёл взгляд с моего бульмастифа на нас, обомлел и, не вставая, попятился с сиплым возгласом, обращённым к своим невидимым в густых зарослях сотоварищам: «Мать твою, это же Юз!»
Вот это признание!

Но не меньше такой славы меня восхитило, когда годы спустя оказалось, что Юз не обмолвился о своём триумфе на Тверском бульваре даже собственной жене, да, кажется, и сам не придал случившемуся особого значения!

Светлая и благодарная память!

 

Алексей Цветков

Не могу сказать безоговорочно, что мы с ним были друзьями, а то ведь сразу на ум приходят шеренги посмертных друзей Высоцкого, каждый с томом собственных мемуаров. Но мы, конечно же, были приятелями, и для меня каждая встреча с ним была радостью — надеюсь, что хотя бы отчасти и для него.

Мы с Юзом обычно жили вдали друг от друга. У него в Коннектикуте я побывал лишь раз, и то проездом, а реальные собрания за столом обычно проходили в Вермонте, где в ту пору в Норвиче располагалась известная летняя школа русского языка. Кто знает, не даст соврать: это был человек-фейерверк, с байкой на каждый случай жизни и лексиконом, глубоко уходящим в тот пласт, который заставляет поджимать губы некоторых юзеров в фейсбуке. В этом смысле он был неотъемлемой частью собственного творческого наследия.

Потом я надолго отбыл в Европу, но он появлялся и там, посещая Мюнхен и мой дом в том числе. Он прозвал меня Цветонием за мои тогдашние усилия написать нечто вроде хроники древнеримской жизни — усилия оборвались, кличка осталась.

Как-то у меня был лишний выходной, и мы решили дёрнуть на моей машине в Рим. Так и поступили, ехали ночь через Бреннер, в Рим добрались почти на рассвете, и редкие алкаши утренней смены с банками пива охотно показывали нам, как добраться до Трастевере. В Трастевере была пустая квартира кого-то из друзей Бродского, он отдал ключи Юзу, и Юз иногда прерывал нашу неумолчную болтовню, чтобы напомнить мне об этом и призвать больше уважать Бродского — ему казалось, что я уважаю недостаточно.

Он тогда уже не пил, берёг здоровье, пить приходилось одному мне, но он был из тех редких собеседников, с которыми разница в выпитом не чувствуется. В его трезвости всегда была доля необходимого безумия, которая эту разницу стирает.

Когда годы спустя я возвратился в Штаты, у меня было два настоятельных плана: съездить ещё раз в гости к нему и к Лосеву. Но я тянул, потому что ездить привык на машине, вдали от метрополий там другие методы плохо работают. Машины у меня не было, были старенькие чешские права, по которым в прокате вряд ли выдали бы. А однажды ночью позвонил Саша Стесин и сказал, что Лосев, которого я собирался посетить первым, умер. И я суеверно испугался и уже перестал собираться к Юзу. Была ещё одна невстреча, когда он вроде бы появился в «Самоваре». И я тщетно бегал по обоим этажам небольшого в сущности ресторана: «Да вот же, только что сидели с Барышниковым за тем вон столиком». Не нашёл. А теперь уже и бегать, и ездить бесполезно, и никто уже не обзовёт Цветонием — да я никому и не позволю.

Умирать несправедливо.

Скорбим 

27.03.2022, 257 просмотров.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Регистрация СМИ Эл № ФC77-75368 от 25 марта 2019
Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru