Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

«Незабытые имена». Поэтический вечер к 60-летию Анатолия Головатенко

«…Автора на сцену позовите!»

Поэзия Анатолия Головатенко (1959–2011) одним видится интеллектуальной, другим благозвучной, иным — шершавой. И в этом нет ничего удивительного. Дело даже не в том, что Толик, как его называли друзья, экспериментировал с формами; он был эрудитом, впитавшим и осмыслившим разные пласты мировой культуры. Понять и оценить его творчество под силу далеко не всем. Очередная попытка сделать это состоялась на вечере памяти Анатолия Головатенко.

«Толик обладал удивительной способностью уточнения. Это фантастическая способность мышления, когда человек, всё время отсекая лишнее, добивается точности, — подметил поэт, эссеист Андрей Полонский. — Он имел практически идеальную память, он прочитывал текст и фотографически его запоминал. Причём это мог быть сложнейший философский текст, это могла быть какая-то историческая работа… И дальше начиналась работа его ума: он уводил из каждого поворотного момента, из каждой ключевой фразы дальше и дальше по дорогам чистого познания и всё время искал реальное и точное значение слова». Полонский проиллюстрировал это свойство, проявляющееся и в поэзии Головатенко, стихотворением из цикла «Детский конструктор»:

Конструкция № 3

Назад и мимо — петли уползают
в игольные отверстия колёс.
Стреноженный оглохший паровоз
прошаркал вкось по вертикальным рельсам.

Глухим не снятся подвесные лифты,
а висельники ходят только вверх.
Палач безух. Безумный сифилитик —
кондуктор неиспользованных страхов —
открыл сифон и вздёрнул семафор.

Скривился маятник и передёрнул гири.
Седьмая стрелка мечется по кругу.
Змеится цепь из-под пустой колоды
На заспанный девятый циферблат.

Считаем этажи, сопровождая время
по лабиринтам боязливых лестниц,
и жмём запястья преданных перил,
а маятник забыл число болезней
и ходит по периметру тревог.

Потрескались колёса в мелколесье
и деревянно катят по кривой,
и только цифры светятся сквозь плесень.

О создании ещё в студенческое время совместного с Толей Головатенко и Юрой Годованцем сборника «Торшеры на балконах» (1981) вспомнил поэт и переводчик Алёша Прокопьев. Пока он спал, двое других, сидя на балконе в квартире однокурсника Алексея Лидова, вместе сочинили чудесное стихотворение, начало которого он зачитал:

* * *

роняет время неба топоры
на парашютах надувных столетий
а беглый топот бомб босых
разбрызгивая солнечную похоть —
гранаты кисло-сладкой плоти —
переставляет знаки препинаний
беременны стряпухи тишины
катают тело спелых яблонь…

«Это был человек весёлый, талантливый, очень добрый, изображавший злого. Человек, который вокруг себя создавал мир и следовал за своим созданием… Он менялся, по-моему, немножко по тем сценариям, по тем пьесам, по тем драмам, которые он сам писал», — таким Толик запомнился искусствоведу Елене Кульчинской. Она обратила внимание на многослойность стихотворений Головатенко, приведя в пример одно (из цикла «Рамки ремесла»):

* * *

Знамёнщик и Каменщик тихо пройдут,
И Плотник разгладит им след.
Уж если быть Зрителем — в первом ряду,
И лишь на бесплатный билет.

Могильщик и Угольщик выклюют глаз,
А Ворон прокаркнет: почём?
…И под кумачом потускнеет атлас,
И будет Завет изречён.

Придёт всем на смену сам-свят Гробовщик,
И Дворник махнёт помелом.
Здесь самый надсадный и выспренний шик —
Пустить ремесло на слом.

Толе важно было самому сформировать итоговую книгу, в которую он включил стихотворения, притчи, интермедии, сказки, миниатюры и назвал «Изборник. Материалы к истории вселенской жизни». И он успел это сделать, будучи уже довольно больным, в надежде на то, что когда-нибудь удастся её издать. Вышла книга в начале 2015 года небольшим тиражом и — как всегда делал автор — подарена его друзьям и тем, кого интересовало его творчество (по случайности презентация «Изборника» в Музее Серебряного века, прошедшая 10 января, совпала с началом Года литературы в России).

Поэт и культуролог Юрий Годованец так отозвался об этой книге и её авторе: «Сам по себе „Изборник“» — это необыкновенный жанр именно в том, к чему Толя приходит, синтезируя на самом деле десять веков русской культуры… Эта связь, укоренённость не только с историей древнерусской, но и с античностью каким-то особенным образом делает эту фигуру необыкновенно актуальной».

В предисловии к «Изборнику» поэт и литературный критик Данила Давыдов написал: «Читая большой поэтический корпус Головатенко, не устаёшь задумываться о глубинной природе его творчества. Понимаешь, что перед нами не только оформленные по всем правилам одновременно высокого искусства и весёлой науки стихотворения, но и — фрагменты внутреннего диалога с бытием, осколки той речи, которой не хватает всем, знавшим Толика». И уже на вечере памяти автора сказал: «Репутация Головатенко как поэта гораздо меньше, нежели он того заслуживает».

Толик и не ждал признания современников, ему важнее было обращение к Создателю, своеобразный разговор с которым он вёл на протяжении жизни:

Ратная Арифметика

Я Богу не данник, не ленник —
Наёмный и спорый слуга,
Его милосердия пленник,
Назначенный гимны слагать.

А мир — результат вычитанья
Из помыслов — праведных дел.
Лишь те, что звенят щитами,
Получат пристойный надел.

Лишь те растекаются ратью,
Кто верит в победный гимн.
Однако успех однократен.
Оставим его другим.

По иронии судьбы статья об Анатолии Головатенко в Википедии (к слову, весьма сухо и безоценочно им же самим написанная) была рекомендована к удалению неким персонажем с вердиктом: «Значимость не ясна», что вскоре и было сделано. Знай о случившемся Толик, он бы по обыкновению пожал плечами и ухмыльнулся, ибо имел своё представление о времени и вечности:

Время присное — оно всегда иное.
Время праздное — чуть пресное на вкус.
Время прежнее приснилось как-то Ною.
Время — это корабельный груз.

Время внеутробно-нутряное
Вечности неведом окоём.
Временами только паранойя
Ведает различье коренное
Времени и вечности вдвоём.

Вовремя заметить перекрёсток
И вписаться в ближний поворот,
Выстроить столетия по росту,
Обозначить мили, строки, вёрсты…
Путь вне времени — опять наоборот.

Возвращение всегда необратимо —
Сквозь часы рискованный прыжок.
Время — это вовсе не рутина,
Это близкой вечности ожог.

На литературном творчестве Толи, несомненно, сказалась его профессиональная деятельность. «Историком, что называется, от Бога», «просветителем по натуре» назвал Головатенко доктор исторических наук, профессор НИУ ВШЭ Михаил Давыдов, вспоминая написанные им учебные пособия и многолетнюю работу заместителем главного редактора журнала «Преподавание истории в школе» и главным редактором газеты «История» издательского дома «Первое сентября».

«Во многом благодаря его усилиям, на мой взгляд, в 1990-е годы возник и сформировался круг нормальных учителей истории, то есть таких, которые не страдают аберрацией исторического зрения и не считают, что патриотизм можно воспитывать на вранье», — считает профессор. Добавлю, что и преподавателям истории с большим стажем, к примеру, автору ярких учебников Галине Рудольфовне Косовой, которая вела этот предмет в моей школе, труды Головатенко, в частности, «Тоталитаризм XX века» (1992) на многое помогли взглянуть по-новому. А пособие для поступающих на гуманитарные факультеты «История России: спорные проблемы» (1993) было её настольной книгой.

…В тот вечер друзей и коллег Анатолия Головатенко приютила заведующая музеем-квартирой А. Н. Толстого — Инна Георгиевна Андреева. В гостеприимном доме известного писателя, как и при его жизни, часто собираются поэты, переводчики, актёры, художники. И это очень созвучно Толиной натуре — двери его квартиры всегда был открыты для тех, кто ценил общение с ним или нуждался в его участии.

Каждый из выступавших на вечере высвечивал «своёго Толю»: открывшего Москву, в которой захотелось остаться; обладавшего метамышлением; писавшего пронзительные стихи; ревностно относившегося к чистоте русского языка; честного историка с жёсткими принципами; остроумного, ироничного, парадоксального человека; замечательного друга.

По меткому выражению Толиной коллеги по работе в издательском доме «Первое сентября» Натальи Чернявской, «он создавал книгу своей жизни всей своей жизнью, и создавал её бесстрашно».

…Так складывалась мозаика неординарной, интегральной личности — Анатолия Головатенко, которого мы помним и любим.

Анна Горбатова

Музей-квартира А. Н. Толстого 

30.07.2019, 649 просмотров.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Регистрация СМИ Эл № ФC77-75368 от 25 марта 2019
Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru